Без рубрики

Михаил Турецкий: «Сейчас я сильнее, чем 15 лет назад»

Эксперт Online, 3 марта 2016 г.

В этом году «Хор Турецкого» отмечает 25-летие. За четверть века легендарный коллектив доказал, что нет жанров им неподвластных — они пропели даже телефонный справочник. Основатель хора, Народный артист РФ – Михаил Турецкий рассказал «РР» о том, как все начиналось, почему ему приходится быть авторитарным руководителем, а также поделился фирменным рецептом умения договариваться с женщиной.

— 23 и 24 апреля в честь юбилея «Хора Турецкого» в Кремлевском Дворце состоятся юбилейные концерты с простым названием «25 лет: лучшее». А лучшее для вас — это что?

— Лучшее – это то, что прошло проверку временем и одобрено аудиторией поклонников. Накануне юбилейного года мы провели опрос в социальных сетях, и по его результатам составили список лучших композиций за все эти годы. Кстати, желающих отпраздновать с нами юбилей оказалось так много, что по многочисленным просьбам мы объявили дополнительный концерт днем 23 апреля.

— «Хор Турецкого» исполнил около тысячи композиций, включая даже «Владимирский централ». Как Вы подбираете композиции для «Хора» и «SOPRANO»?

— В основном, в деле выбора мой самый сильный партнер – интуиция. Ну, и, конечно, образование и чувство вкуса. Они не дают шансов для музыкальной банальности. Если пошло и вульгарно — это не для нас. Но если же талантливо и ярко, пусть даже в разрезе андеграуда, шансона — это может быть в нашем репертуаре

  — «Хор Турецкого» возник из хора при синагоге. Помните, по каким принципам проводили кастинг?

— В те годы не было еще такого понятия — наш кастинг сформировали жизненные обстоятельства. Да и вообще кастинг там, где есть деньги, а у меня в тот момент были только горящие глаза и очень много творческого прожектерства, которым я заражал талантливых людей — их я и приглашал в коллектив. Это были друзья-энтузиасты, они верили в идею, хотя сначала и сомневались. Вместе с моим становлением как вожака стаи росла и их вера в совместный успех. Поэтому вдвойне приятно, что во многих я тогда не ошибся. Из этих людей выросли сильные артисты — они сейчас основной костяк коллектива.

— Но женский кастинг-то в проект Soprano Вы устраивали. Чем руководствовались?
— Для меня важны внутренний мир, интеллект девушки и ее принадлежность к профессии с детства. Образование, безусловно, можно получить в любой момент. Но я не верю, что в профессию можно прийти случайно и надолго. Должна быть заложена основа еще в юные годы. Человек должен быть в какой-то степени заложником своего дела — именно на это я смотрел, когда 6 лет назад из сотни претенденток выбирал десятку лучших в SOPRANO.

— Следите ли Вы за жизнью прошлых солистов «Хора Турецкого»? Общаетесь ли с ними?

— Бывает, пересекаемся — с радостью общаюсь. И люди, которые когда-то работали в коллективе, тоже с теплом ко мне относятся. Ни у кого из них не осталось обид или осадка. Это как бывшая жена – лучше, чтобы она в жизни хорошо устроилась. Так будет спокойнее. (смеется)

— Насколько Вы авторитарны в управлении обоими коллективами? И каким управлять проще?

— Обоими проектами занимается целая команда специалистов. Но жизненный опыт подсказывает, что, кроме меня, решения принимать некому. Плюрализм порождает хаос. Поэтому иногда я собираю волю в кулак и становлюсь авторитарным управленцем.

С артистами «Хора» меня связывают долгие годы, это моя вторая семья, а в SOPRANO я выбирал таких вокалисток, которые, как и мы, мотивированы с детства и готовы много работать. Поэтому с обоими коллективами легко и комфортно. Они понимают, что я не «манимейкер» —человек, делающий деньги, а заложник и служитель творческого процесса. У нас отличные отношения, нет ни ссор, ни скандалов.

— И даже ревности «Хора Турецкого» к SOPRANO нет?

— Конечно, ревновали. Но нужно честно признать, что к «Хору Турецкого» я ближе, потому что тут я выступаю и как артист. В SOPRANO у меня роль продюсера и наставника. Я наблюдаю за развитием солисток, продумываю творческую стратегию создания музыкального продукта, но большую часть времени провожу с мужским коллективом, поэтому им грех ревновать. Как я всегда шучу: женат на «Хоре Турецкого», а SOPRANO — это любовница, которая понимала, на что идет. Если серьезно, то я очень люблю женский коллектив, считаю, что все его участницы и то, что они делают, — уникальное стечение обстоятельств. Репертуарные возможности «Хора Турецкого» хоть и безграничны, но, к примеру, культовые «Ромашки спрятались» или «Один раз в год сады цветут» по идеологическим соображениям спеть мы не можем, а SOPRANO — может!

— Возможен ли совместный концерт «Хора Турецкого» и SOPRANO?

— Совместная программа коллективов – это большой экономический риск. Наш стратегический инвестор – публика. Безусловно, если задаться целью, если поступит госзаказ или получим грант на такое шоу – это возможно. А пока коллективам удается успешно выступать порознь.

— Кроме проекта SOPRANO у вас еще и дома женское царство. Наверняка знаете, как договориться с женщиной?

— Рецепт взаимопонимания и умения договориться с женщиной, — в том, чтобы всегда быть на ее стороне. Мужчины не должны быть эксплуататорами женских судеб. Наверное, тот факт, что я отец 4 дочерей помогает мне быть более благосклонным к женским слабостям. Кстати, я обращал внимание, что существует некая закономерность: женщина, у которой сын, лояльнее относятся к мужчинам, чем та, у которой дочь. Вот так у и меня. Мне проще с женщинами находить общий язык.

—— Жалеете ли Вы о том, что в свое время отговорили дочь Наталью заниматься музыкой профессионально?

— У Наташи, действительно, отличные способности к музыке. Но я не жалею о своем решении. Музыкант должен быть мегавостребованным, чтобы чувствовать себя счастливым. Этого я не мог ей гарантировать. Такая же история и в спорте, живописи – во всех творческих профессиях. Поэтому я сказал, что музыка может быть компенсацией для души, но должна быть основная профессия.

— В жизни и на сцене Вы стремились и стремитесь быть лучше себя вчерашнего или все-таки быть лучше всех — женщины же любят самых-самых?

— Невозможно быть лучше всех — это утопия. Пока есть возможность — я всегда стремлюсь расти, развиваться. Артист, перед которым раскрыты все двери, начинает страдать, ему некуда развиваться. Я страшно рад, что у меня есть недореализованная амбиция, и она толкает меня идти дальше. А вообще я сейчас сильнее, чем 15 лет назад.

— И последний вопрос. Есть ли у Вас мечта, не связанная с музыкой?

— Да. Полететь в космос. Не зря же я родился 12 апреля!

Добавить комментарий