Михаил Турецкий

Народный артист России, продюсер арт-групп «Хор Турецкого» и SOPRANO, музыкант, шоумен

Окончил Хоровое училище имени А.В. Свешникова, затем с отличием дирижерско-хоровой факультет Государственного музыкально-педагогического института им. Гнесиных, учился в аспирантуре, занимался симфоническим дирижированием.

Все, что создает Маэстро – имеет огромный успех и резонанс в обществе. Так, за 25 лет творческой деятельности «Хор Турецкого» признан рекордсменом популярности, SOPRANO – уникальным женским проектом, не имеющим аналогов в мире, а новый проект «Праздник Песни» – масштабным культурным событием.

Михаил задает тренды в музыкальный индустрии. Благодаря невероятной творческой интуиции он способен удивить даже самого взыскательного зрителя.

Награды и звания:

1994 –1995 «Золотая корона канторов мира» (лишь 8 человек в мире награждены этим знаком отличия);
2002 – «Заслуженный артист Российской Федерации»;
2004 – Национальная премия «Человек года» в номинации «Культурное событие года»;
2010 – «Народный артист Российской Федерации»;
2011 – «Народный артист Республики Северная Осетия – Алания» и «Заслуженный артист Республики Ингушетия»;
2012 – Орден Почёта «За большой вклад в развитие отечественного музыкального искусства и многолетнюю творческую деятельность»;
2015 – Заслуженный артист Карачаево-Черкесской Республики (19 ноября 2015 года) — за многолетнюю творческую деятельность, заслуги в области культуры и высокое исполнительское мастерство
2016 – Fashion-продюсер по версии Fashion TV

На сцене мы сгораем дотла...

О том, как сегодня добиться поистине всероссийской популярности,
о практике сдвоенных концертов, о проекте «народное караоке»,
о планах создать свои хоровые школы и многом другом…

«Хору Турецкого» 25 лет! И все эти годы неизменные аншлаги. Чем вы сами объясняете такой успех?

 

 Мы шли к этому 25 лет, каждый из нас прошёл испытания, мы знаем цену успеха. И как люди, которые сами себя сделали, мы очень ценим чужий труд. У нас в детстве никто мечту не отнял, как, бывает, отнимают её богатые родители у детей: все им дают, и те уже ни о чем не мечтают. Мы реально от маленьких побед получали большую радость и продолжаем сегодня получать большую радость от больших побед. Недавно отметили юбилей концертами в Кремле –   было три аншлага, билеты закончились уже за двадцать дней до концертов — это огромная победа. Это большой интерес к коллективу, к концепции, которая называется «арт-группа», большой интерес к стилистике, к режиссуре, к харизме, к музыкальным возможностям, к голосам. Интерес не только москвичей, но и всей российской публики, да и вообще всего бывшего постсоветского пространства, и дальнего, и ближнего зарубежья. 

Есть ли жизнь после юбилея?

 

Мне очень нравится высказывание старших товарищей: «Юбилей, это катастрофа с оттенком праздника». Но это, когда возраст 60, 70. Правда, имеются и примеры! Владимир Зельдин в свои 101 действующий артист! А тут всего какие-то 25!   Так что жизнь после точно есть. Большая и красивая. Этот тот возраст, когда люди уже верят, что ты не подведёшь. Верят настолько, что приводят к нам своих детей! На вечерний концерт! У нас по пятьдесят детей в зале. Я бывает, не верю своим глазам. Это высшая степень доверия — привести ребёнка на взрослый концерт.  И я очень чётко понимаю, что все, что на сцене происходит, будет для них хорошо. Не разрушительно.

Мы реально от маленьких побед получали большую радость и продолжаем сегодня получать большую радость от больших побед.

 Вас такому отношению к профессии научили педагоги или сама жизнь?

 

Меня в своё время в Гнесинке научили многому. В училище нам преподавали советские музыканты, педагоги-бессребреники. У них были очень хорошие традиции, душа, сердце, они все нам отдавали. Без зарплаты! Мы должны сегодня отработать. Это карма. А я вообще должен отработать за всю свою семью. За всех родственников моей матери, которые погибли в Великую Отечественную, их закопали живьём. Я должен за них и за всех отработать! И мне дан такой шанс! Мой отец человек — уникальный человек, участник прорыва Ленинградской блокады, он был призван в первый день войны, из ста тех призывников вернулись только трое. В июле 41-го ушёл на фронт и в августе 45-го вернулся пешком из Берлина.  Выживший – так он себя называл.

mt-father

Михаил Турецкий с отцом

Вы похожи на своего отца? Чувствуете себя наследником того поколения?

 

Мне мой двоюродный дядя, чемпион Европы по самбо Илья Ципурский сказал:» То, что ты сделал в Кремле, могли сделать только два человека: твой отец и ты.» А я не понял сначала, что он имеет в виду, а потом подумал, что же сделал мой отец? Как он прорвался? Прожил 97 таких непростых лет, и всю сталинщину, и в коммунальной квартире, и брат мой старший болел в детстве, и надо было его вытягивать, выхаживать, зарабатывать. И войну такую пройти. И приехать из Могилёвской области в 18 лет учиться. Одному! И поступить в педагогический техникум, а дальше в академию Внешторга. Что это вообще? И у меня кодекс определённой ответственности, он есть. Перед семьёй погибшей матери, перед отцом, и уже дальше… Ответственность за музыкантов, которых я объединил и сказал: «Ребята! Вам не будет стыдно сказать своим жёнам, что вы музыканты! Они не будут говорить: «Ну, че ты музыкантишко, актеришко. Занялся бы делом настоящим! Вон люди деньги зарабатывают! А ты что там?». Вот я взял эту ответственность, и они гордо говорят: «Мы — артисты!» И это не самолюбование, а некое признание людей, которые приходят, видят их рост, мастерство и становятся их безумными поклонниками. У Хора Турецкого есть правильная несущая сила, которая распространяет лучшую музыку, тщательно отселекционированную нашей ответственностью перед публикой.

Понятие «хор», скажем прямо, совсем не коммерческое, как вам удалось добиться такой популярности, работая с этой музыкальной формой?

 

Секрет успеха в нашем советском музыкальном образовании. Мы учились у лучших!  Скажем, хоровое училище Свешникова, откуда у нас четверо парней. Ведь в 80-е годы, когда мы там учились, это было среднее учебное заведение лучшее в СССР. Лучшее! Из двух тысяч мальчиков учиться брали только 20! А заканчивали 10. Институт Гнесиных в 80-е годы — это лучшее прогрессивное учебное заведение. Сейчас, конечно, стагнация происходит, культура перестала быть идеологией, и стала услугой, а где услуга, там много математики и мало Божьего промысла. Но мы ни на минуту не останавливались, не меняли профессию, совершенствовались в своем деле. И сделали из многоголосного пения большой артистический проект. Это уникальная концепция, когда на одной сцене можно услышать оперетту, мюзикл, нескучную классику, оперу, популярную рок-оперу, рок-баллады, рок-н-ролл, народные песни, песни советских композиторов, ретро-шлягеры, эстраду и фольклор. То есть, в течение всего шоу зритель получает срез лучших музыкальных произведений в простой и доступной форме.

Какое ваше артистическое кредо?

 

В нашей стране очень часто работает принцип: важно не быть, а прослыть. Я все время сражаюсь с этим понятием. Считаю, что быть – это первично и обязательно! Вот это то, к чему я стремлюсь. И мы очень много для этого делаем. То есть не смотря на то, что мы по одному мановению пальцев, по взгляду друг друга понимаем, и нам репетировать-то как будто не надо… Что там репетировать?! В репертуаре почти тысяча композиций, уже все выучено давно, отрепетировано и отработано… Но если вдруг в какой-то день нет концерта, то обязательно есть репетиция, которая длится 5-6 часов. Наши артисты до сих пор берут уроки вокала. Если солист поёт, например, знаменитую арию «Смейся паяц над разбитой любовью», он постоянно ходит к педагогу, добивается, чтобы эта ария звучала не хуже, чем в знаменитом миланском оперном театре «Ла Скала». Кроме того, постоянные уроки актерского мастерства…для того чтобы вжиться в образ. Это колоссальный труд. На сцене мы выкладываемся на все 200 процентов, сгораем дотла, и восстаем, как птица Феникс. Ради любви зрителя!

То есть лежать на лаврах — это не ваше? Только не говорите, что нет такого соблазна.

 

Мы постоянно пытаемся подняться над самими собой, не говорить: «Зачем нам это делать? Да мы уже все завоевали! Да уже и возраст!» Нет! Постоянное самосовершенствование, человек просто обязан постоянно обострять свои возможности! Понимаете, творчество — это как карандаш, можно его заострять и рисовать дальше. Можно тупить, а можно вообще обломаться. Карандаш! Цветной карандаш!

Как проходят выступления в других городах?

 

Мы сегодня можем гордится тем, что собрали четыре аншлаговых концерта в самом большом зале Екатеринбурга за 2 дня. С момента развала СССР это единственный случай, чтобы кто-то собрал четыре аншлага, и не нагнанного народа, а когда люди приходят по билетам. То есть мы работали сдвоенные концерты. И это часто случается в больших залах в Новосибирске, в Ростове, в Красноярске. Свободных вечеров для аренды зала уже не хватает – поэтому мы проводим двойные концерты. Но и этого иногда не достаточно. Например, в Новосибирском оперном театре, не смотря на эти два концерта, я даже не смог нормально посадить своих друзей, пришлось ставить дополнительные стульчики. Концерт был в воскресенье, а уже в четверг были проданы все билеты. То есть мы много и старательно работаем, и нас догоняет признание. 

Понимаете, творчество — это как карандаш, можно его заострять и рисовать дальше. Можно тупить, а можно вообще обломаться.

– Расскажите о своём проекте «Народное караоке», это ведь нечто новое, присущее только вашим шоу?

 

Это масштабная бесплатная музыкальная акция, которая несёт людям добро, уверенность, объединяет их и вызывает в душах невероятный патриотизм. Проект называется «Праздник Песни», но его уже прозвали «Народным караоке» — ведь поют абсолютно все! На центральных площадях городов собирается многотысячная аудитория и поет любимые песни нескольких поколений хором вместе с Хором Турецкого. Это невероятные эмоции! Наш рекорд – 106 000 человек в Ростове-на-Дону. Такие мероприятия в 2015 году прошли в 9-ти городах РФ и стали возможными благодаря поддержке госкорпорации Ростех. Проект стал настолько успешным, что занял ТОП запросов в Яндексе среди культурных событий. В этом году география «Праздников Песни» расширилась – недавно вернулись из Казахстана, где с не меньшим успехом состоялось «Народное караоке». Людям нужны эмоции. И мы их даем, несем культуру в массы! Проект набирает обороты, и вскоре 2 сезон «Праздников Песни» состоится в российских городах.

B42B0867

Сопрано Турецого

– Шесть лет назад Вы создали прекрасный женский проект – SOPRANO. Как это отнеслись солисты Хора? Не ревнуют?

 

Ревнуют, конечно, но нужно честно признать, что к «Хору Турецкого» я ближе, потому что тут я совмещаю позицию руководителя с амплуа артиста. В SOPRANO у меня немного другая функция: продюсера и наставника и. Я наблюдаю за развитием солисток, продумываю творческую стратегию создания музыкального продукта — вот зона моей ответственности. И все же большую часть времени я провожу с мужским коллективом, поэтому им грех ревновать. Как я всегда шучу, я женат на «Хоре Турецкого», а SOPRANO — это любовница, и она понимала, на что идет. (Смеется.) Если серьезно, то я очень люблю женский коллектив, считаю, что все его участницы и то, что они делают, — уникальное стечение обстоятельств. В 2009 году был проведен огромный кастинг. Для того чтобы отобрать не просто девочек на выданье (попела год на сцене и успешно замуж вышла), я изучал историю каждой из них. Все они начали заниматься музыкой в трехлетнем возрасте, когда только пришли в музыкальную школу, и среди них нет ни одной, которая бы оказалась в этой профессии случайно. Это замечательный коллектив, и я вкладываю в него всю свою душу и искру творческую. За шесть лет существования девочки сделали огромный шаг вперед, коллектив стал очень престижным. Их приглашают на все важные и ответственные мероприятия, потому что знают качество и уровень исполнения. Недавно, SOPRANO открыли «Формулу-1» в Сочи, исполнив гимн России. Я горжусь ими!

– Есть у вас любимая публика, может быть, самая отзывчивая или самая понимающая?

 

Для меня самый высокой, самый большой оценкой концерта бывает момент, когда охранник в зале вдруг начинает оживать и подпевать. Вот это высшее признание. Когда человек каждый день на работе, и он сосредоточен на других вещах, но ничего с собой сделать не может. А если говорить о публике, она вся для нас важна в любом зале, в любом городе. Это люди, которые нам доверяют своё время, свою заинтересованность, они ведь могли бы предпочесть другого артиста, на рынке большой выбор. Но если нам доверяют, мы должны оправдать это доверие, поэтому мы отдаём себя публике целиком. Публика — наш главный стратегический инвестор. У нас нет спонсора. Очень часто классическая музыка существует на гранды или какие-то дотации.  У нас в репертуаре большой блок классики, но при этом мы её не продаём типа «дайте нам денег, мы же классика!». Мы не продаём патриотизм никогда. Патриотизм нельзя продавать. Либо он в тебе есть, либо его нет. Подать, найти форму, продать умение, чтобы не зависеть ни от кого, вот это совсем другой подход.

– 9 мая, учитывая историю вашей семьи, наверное, совершенно особенный для вас день?

 

Очень я тонко чувствую этот праздник. Мы с отцом до его 97 лет ходили и в Парк Горького, и в Измайлово! Он был такой старый театрал, ему важна была поэзия, творческие вечера, он до конца своих дней читал стихи. Ему было 92 года, когда он вышел на моем концерте на сцену концертного зала «Октябрьский», а Санкт-Петербург это город, который он отстаивал, и имел награды и за оборону Ленинграда, и Орден Боевого Красного, и медали разные. И он взял микрофон и прочитал там стихотворение: «Нас все меньше и меньше, а ведь было нас много, а ведь было нас столько, что ломалась дорога. Наши души хрипели…» И вы понимаете, он стоит с микрофоном, и сразу в зале ощущение эпохи, истории. Сразу все встали. Такая публика пришла вальяжная на концерт, пафосная, и эти люди встали, как дети, потому что они почувствовали в нем такую энергетику! Мне наш звуковик потом сказал: «У меня мороз пошёл по коже, когда он начал это читать!» А у него никакого волнения, ни рука не тряслась, ничего… А как отец мог моментально переключаться! Когда он понял, что увел настроение публики в какое-то не то направление – сразу же развеселил зрителей. К нему вышла девушка лет 25, цветы вынесла. Один из наших артистов говорит:» Борис Борисович, давайте помогу спуститься! «А отец: «Не мешай, я с дамой!» И пошёл с ней. По залу промелькнули улыбки — люди вернулись в прежнее состояние.

– Он рассказывал вам что-то особенное о войне? Возможно не глянцевую, не парадную сторону?

 

Я, конечно, расспрашивал его, мне уже было 28 лет и я говорил: «Давай, расскажи, а то ты за 28 лет сказал 28 слов!» И он мне рассказывал, что такое жизнь. Как сидели они в окопах, ели там муку с водой, голодуха, 52 килограмма вес был, и друг говорит ему: «Пойдём в лавку, две банки тушёнки украдём!» И отец согласился: «Пойдём!» А в четыре утра тот его будит: «Пошли!» А отец говорит: «Не пойду! Я боюсь! Хочу, но боюсь!» И парень тот один пошёл, а вечером его расстреляли! И все! Отцу повезло. Вот что значит выживший! Не было бы и Хора Турецкого! И я уже понимал, почем фунт лиха. И у меня 9 мая — это не «деду — за Победу», папа поздно произвёл меня на свет, в 50 лет. Но я все успел выхватить, все понять. И мама всю войну прошла – была медсестрой госпиталя в Горьком. Так что для меня 9 мая — праздник особый, и мы сделали специальную программу «Песни Победы». В прошлом году выступали с ней на Поклонной горе, где собрались 150 тысяч человек, и вся площадь пела с нами лучшие песни военных лет. В этом году будем в Севастополе.

Публика — наш главный стратегический инвестор. У нас нет спонсора.

– Выросли вы, значит, в московской коммуналке? Петь начали ещё в детстве?

 

Я начал петь в год и два месяца, это было такое фанатство! Я пел в ванной комнате, и меня ненавидели соседи. Это потому что я все время пел писклявым голосом, да ещё играл на флейте! А у нас был сосед — старый машинист, большевик, он меня просто не выносил! У него не было своих детей, и ему было трудно. Тут же возникал и национальный вопрос… Кричал: «Черт! Жидовская морда! Мешаешь отдыхать!» Мне было восемь лет…

– Ощущали давление по пятому пункту?

 

Ох, как ощущал. И на мою маму он наезжал: «Мы с сионистами живём!». А она говорила: «А ты — фашист!» Он брал трубку, говорил: «Фашист Алексеев слушает!» Это как раз был конец 60-х. Израильская военщина, агитация как раз шла, противостояние политическое. А я был маленький совсем. А дальше он приболел, парализовало его, а у них авария случались в комнате с трубами, и он упал на пол, и стал захлёбываться. А я его вытащил. Мне было 12 лет! Я жизнь ему сохранил. И он потом со своей женой приходили к моей маме и говорили: «Мы старые люди! Мы такую ошибку сделали! Вы такие невероятные! Вы такие потрясающие! Мы так виноваты! Мы такие идиоты!» Ну как-то так. Коммуналка! Но я эту коммуналку любил! У меня там была своя первая аудитория. Моим коронным номером была популярная тогда песня «Сиреневый туман», которую я пел для старшего брата и его друзей. Он ставил меня на стул и уже не надо было ничего говорить, все девчонки были его! Так он завоевывал их сердца! 

– Известно, что евреи очень хорошие отцы и вы сами — многодетный отец, чем радуют вас ваши дети?

 

Дети наш главный ресурс, и очень важно, что мы в них заложим. Я мечтаю о создании школ современного хорового искусства для детей. Все, что мы умеем в области музыки, мы хотим отдать юному поколению воспитать свою плеяду детей на правильных фундаментальных вещах. Я четко знаю, чему надо учить, чтобы человек стал хорошим артистом музыкального театра или продюсером шоу-бизнеса, или режиссёром, то есть чтобы ему было легко работать. И я хочу создать свою мастерскую, вопрос в том, что нету помещения достойного, и мы, конечно, надеемся, что власти Москвы или федералы помогут нам в этом…

– Ваши дочери уже выступают со сцены, вы пророчите им большое будущее? 

 

Моя дочь Эммануэль Турецкая уже выступает профессионально. Из всех моих дочерей, а они все поют, она отличается особым даром, что называется, поцелуем от Господа.  И она выходит сцену Кремля, Поклонную гору или в на Дворцовую площадь в Петербурге и поёт живым голосом, не взирая на съёмку Первого канала. Она не боится, что вдруг забудет слова или не возьмет ноту. У неё природа есть энергетическая. Артист — это же психосоматика. Она не боится большой сцены или публики, но волнуется перед каждым выходом. Это больше разница. Страх парализует волю. Младшая, 6-летняя сестра Беата, не такая работоспособная, и она немного теряется на фоне старшей. Но еще пару лет и будет проект «Сестры Турецкие» станет новым брендом. Они должны петь вдвоём, я в это верю, как в виток бренда: «Хор Турецкого», «SOPRANO Турецкого», «Сестры Турецкие».  Были такие в США сестры Берри, их фишка была в вибрато, тоже пели вместе, очень были знаменитые, почему не взять за образец?

Солисты Хора

10 голосов, которые покорили мир

culmis-500
Евгений Кульмис Бас-профундо
вячеслав-фреш-500
Вячеслав Фреш Контртенор
Олег Бляхорчук-500
Олег Бляхорчук Лирический тенор
Михаил-Кузнецов-500
Михаил Кузнецов Мужское сопрано
Борис-Горячев-500
Борис Горячев Лирический баритон